Если бы отец Александр сказал иначе, например: "У меня отношение к творчеству Андреева двойственное, потому что я отличаю интересную, высокохудожественную литературно-поэтическую форму книги Андреева от ее сомнительного мистического содержания..." Если бы он сказал, что мистика Андреева - есть дурная, прелестная мистика, облеченная в красивые художественные формы, - это был бы ответ христианского миссионера. Но для отца Александра Меня благим в книге Андреева оказалась именно "подлинность интуиции и мистического опыта". Если не считать "мистический опыт" Д. Андреева плодом обычной психической болезни, то ведь придется считать его плодом бесовского одержания. Ну какую "подлинность мистического опыта" можно усмотреть в таких, например, текстах "Розы мира": "Великий враг не дремал, и даже на книгах Нового Завета явственно различается местами его искажающее прикосновение... Враг... проникая в человеческое сознание авторов Евангелия... сумел извратить многие свидетельства, исказить и омрачить идеи, снизить и ограничить идеал, даже приписать Христу слова, которых Спаситель мира не мог произнести... Самое учение оказалось искаженным, перепутанным с элементами Ветхого Завета, - как раз теми элементами, которые преодолевались жизнью Христа, а если бы эта жизнь не оказалась оборвана, были бы преодолены окончательно. Основная особенность этих элементов - привнесение в образ Бога черт грозного... судьи... и приписывание... Ему законов... нравственного возмездия... Вместо продолжения Христова дела (апостол Павел) развертывает широчайшую организационную деятельность... Павел не испытал... схождения Святого Духа... лишенный благодати Павел... оказывается центральной фигурой"